Как кошки Ленинград спасали

Как мы уже писали, «воевали» многие домашние животные. Сегодня наша история о самых распространенных домашних животных (да простят нас любители собак) – о кошках. Да, они не такие храбрые и сильные как собаки, но и к «призыву» на войну, их в отличие от собак никто не готовил. Тем не менее, «воевать» кошки начали почти одновременно с собаками.

В литературе широко описаны заслуги ленинградского кота-«слухача» – Васьки, по крайне мере бойцы его так называли. Он жил при одной из зенитных батарей под Ленинградом. Отощавшее и злое животное привез из блокадного города старшина расчета. Благодаря своему кошачьему чутью и, по всей видимости, горькому опыту, Васька умел заранее предсказывать не только очередной налет немецкой авиации, но и направление атаки. Сначала он бросал свои дела, настораживался, поворачивался правым ухом в сторону грядущего налета и вскоре бесследно исчезал. При этом на советские самолеты кот никак не реагировал. Довольно быстро зенитчики научились использовать поведение кота для успешного отражения атак. Ваську зачислили на довольствие, а к нему приставили солдата, чтобы тот немедленно сообщал командиру батареи, как только кот начинал вести себя соответствующим образом.

Теперь о ленградских кошках. Была осень 1941 года. Немцы неумолимо замыкали кольцо вокруг Ленинграда, но город ожесточенно оборонялся, дрался за каждую улицу, за каждый дом. В отличие от других городов, ленинградцы, ни отступать, ни сдавать город даже помышляли. Все и все работало на оборону. Боеприпасов было достаточно, да и выпускались они заводами безостановочно. Продуктовые склады были до отказа забиты продовольствием, так что голод горожанам не грозил. Кто мог тогда предположить, что блокада продлится почти 900 дней? Кто мог знать, что на второй день осады, 9 сентября, немецкая авиация нанесет точный удар по Бадаевским складам, уничтожив основную часть продуктов? Единственной связью Ленинграда со страной стало Ладожское озеро, по которому продукты начали поступать уже 12 сентября. В период навигации – по воде, а зимой – по льду. Этот путь вошел в историю под названием «Дорога жизни». Но ее возможности были малыми, чтобы прокормить население гигантского города. Голод был неизбежным.

Первыми с улиц исчезли бродячие собаки и кошки. Пропали утки с озер, выловили голубей. Потом пришел черед домашних питомцев. Сегодня это может показаться чудовищным, но, когда выбор стоит между выживанием любимого кота и ребенка, решение очевидно. В результате к концу зимы 1941−1942 года в Ленинграде кошек не осталось вовсе.

Из дневника Валеры Сухова: «2.12.41. Поймали и убили кошку. 3.13.41.Съели жареную кошку. Очень вкусно». «Соседского кота мы съели всей коммунальной квартирой еще в начале блокады», – рассказывала блокадница Зоя Корнильева. «В нашей семье дошло до того, что дядя требовал кота Максима на съедение чуть ли не каждый день. Мы с мамой, когда уходили из дома, запирали Максима на ключ в маленькой комнате. Жил у нас еще попугай Жак. В хорошие времена Жаконя наш пел, разговаривал. А тут с голоду весь облез и притих. Немного подсолнечных семечек, которые мы выменяли на папино ружье, скоро кончились, и Жак наш был обречен. Кот Максим тоже еле бродил – шерсть вылезала клоками, когти не убирались, перестал даже мяукать, выпрашивая еду. Однажды Макс ухитрился залезть в клетку к Жаконе. В иное время случилась бы драма. А вот что увидели мы, вернувшись домой! Птица и кот в холодной комнате спали, прижавшись, друг к другу. На дядю это так подействовало, что он перестал на кота покушаться…» – воспоминания Веры Николаевны Володиной. «У нас был кот Васька. Любимец в семье. Зимой 41-го мама его унесла куда-то. Сказала, что в приют, мол, там его будут рыбкой кормить, мы-то не можем… Вечером мама приготовила что-то наподобие котлет. Тогда я удивилась, откуда у нас мясо? Ничего не поняла… Только потом… Получается, что благодаря Ваське мы выжили ту зиму…»

Но домашними питомцами дело не ограничилось. Обезумевшие от голода, холода и бомбежки люди начали убивать себе подобных с целью людоедства. В декабре 1941 года за каннибализм были привлечены к уголовной ответственности 26 человек, в январе 1942 года – 336 человек, за две недели февраля – 494 человека. И это только выявленные случаи.

Как оказалось, коты были главными «санитарами» ленинградских улиц. Изо дня в день они проделывали работу, которую большинство не замечали, – контролировали популяцию крыс. С давних времен эти грызуны отравляли существование человека, зачастую оказываясь причиной крупномасштабных бедствий.

Разоренные закрома и амбары, опустошенные посевы, но главное – инфекции. Всего за четыре года с 1247-го по 1351-й чума унесла жизни 25 миллионов европейцев. Еще недавно с 1898 по 1963 год в Индии черная смерть забрала 12,6 миллиона человек. И главным переносчиком заразы были крысы. У этих опасных грызунов нет ни единого естественного врага в городских условиях, за исключением кошек. Только кошки способны контролировать численность крыс, одна пара которых способна воспроизвести более 80 потомков всего лишь за год. Крысы процветали в голодающем городе – они просто питались трупами на улицах. Для блокадного города нашествие полчищ безжалостных серых тварей стало катастрофой. «…тьма крыс длинными шеренгами во главе со своими вожаками двигались по Шлиссельбургскому тракту прямо к мельнице, где мололи муку для всего города. В крыс стреляли, их пытались давить танками, но ничего не получалось, они забирались на танки и благополучно ехали на танках дальше. Это был враг организованный, умный и жестокий…» – находим в воспоминаниях блокадницы Киры Логиновой. Известен случай, когда из-за сгрудившейся на путях стаи крыс с рельсов сошел трамвай.

В Эрмитаже сотни картин были уничтожены крысами.

Немалый вред причиняли крысы и обороне города. Они сгрызали изоляцию с телефонных кабелей, перегрызали алюминиевые и медные провода, дырявили ящики с боеприпасами, выводили из строя технику и даже стаями нападали на больных и обессиленных людей. С крысами активно боролись, их травили, были созданы специальные бригады по борьбе с грызунами, совершавшие многочасовые изнурительные рейды по городу, но число грызунов продолжало нарастать. Мерзкие твари не боялись ни бомбежек, ни огней пожаров.

Сразу же после прорыва блокады, военное руководство, осознав размах катастрофы, вызванной крысами в городе, распорядилось доставить в Ленинград кошек. Выбор на «мобилизацию» кошек почему-то пал на Ярославль. Возможно потому, что Ярославская область приняла около 600 тысяч эвакуированных ленинградцев, и они поделились информацией о большом количестве бродячих кошек в городе. Правда журналисты, описывая эту историю, придумали какую-то породу дымчатых кошек-крысоловов, и переписывают эту небылицу из статьи в статью. Как собирали этих кошек, и сколько их привезли в Северную столицу, документальных подтверждений не имеется. Но ленинградцы рассказывали, что в апреле 1943 года их прибыло, аж четыре вагона. Половину кошек выпустили прямо на вокзале и часть из них разобрали горожане, а половину раздали на особо важные государственные объекты: склады, магазины, и даже в Эрмитаж. Кстати с тех пор в нем и живут штатные коты-крысоловы. Спрос на кошек был таков, что вскоре на рынках начали продавать котов по 500 рублей (килограмм хлеба стоил 50 рублей, зарплата сторожа составляла 120 рублей), писал в своих воспоминаниях писатель Леонид Пантелеев. Ленинградцы рассказывали и невероятные истории о том, что некоторые кошки, свою добычу не съедали сами, а приносили к порогу дома, как, бы отчитываясь о своей работе. Некоторые таскали даже придушенных воробьев – делились пищей со своими хозяевами, как будто понимали трудности горожан.

Четырех вагонов оказалось мало, вдобавок крыс было такое количество, что они давали своим природным врагам серьезный отпор. Часто в схватках жертвами становились именно коты. Полностью блокада Ленинграда была снята только в конце января 1944 года. Тогда в Ленинград направили еще одну партию котов, которых на этот раз набирали в Сибири, преимущественно в Иркутске, Омске и Тюмени. В Тюмени, например, собрали 238 котов и кошек в возрасте от полугода до 5 лет. Многие жители сами приносили своих любимцев на сборный пункт. Всего в Ленинград было направлено 5 тысяч омских, тюменских, иркутских котов, которые с честью справились со своей задачей – очистили город от грызунов. Таким образом, коренных котов-питерцев почти не осталось. Современные питерские коты являются потомками ярославских и сибирских сородичей.

В память о том, что коты и кошки сделали для города, в 2000 году в Санкт-Петербурге на доме № 8 по Малой Садовой установили бронзовую скульптуру кота Елисея, а напротив, на доме № 3, изваяние его подруги – кошечки Василисы.

Считается, что если забросить монетку на постамент Елисею, то будет вам счастье, радость и удача. По легенде в предрассветные часы, когда улица пуста, а вывески и фонари горят уже не так ярко, то можно услышать, как бронзовые кисы перемяукиваются.

Еще один памятник кошкам блокадного Ленинграда был установлен у метро «Озерки» по улице Композиторов, 4. Несмотря на печальный повод, кот выглядит позитивно и дружелюбно, как и положено уважающему себя коту.

В Тюмени в день города 2008 года был открыт сквер «Сибирских кошек» c 12 фигурками кошек в разных позах, в память о тех 5 тысяч животных, которые спасли блокадный Ленинград от крыс и эпидемий.

Чугунные коты, покрашенные золотой краской, разместились на маленькой аллее на трех гранитных постаментах. Цвет кажется не самым удачным, но во время войны в Ленинграде коты действительно были на вес золота. Так что все очень символично.

И в заключение. Мораль истории весьма очевидна. В природе должен быть баланс во всем. И даже если он нарушен невольно, то последствия могут быть печальными. Если есть крысы – должны быть и коты.